Концерт состоялся 18 апреля в Конгрессцентре СумГУ. Приезд Григория Данского в Сумы связан с участием в Международном фестивале авторской песни «Булат». Но ждали его не только сумчане. И не только в качестве почётного гостя фестиваля.
Вслед за концертом в Сумах, 19 апреля Г. Данской выступил с концертом в Запорожье, 20-го – в Днепре, а после фестиваля его ждали в Харькове и Каменке. И, наконец, 28 апреля – концерт в Киеве. Но сначала – мы.
Выступление Григорий начал почти с колес. Но для зрителей у него не было ни тени усталости. Небольшое введение – и сразу энергичная песня «Где было море»: «Где было море, а ныне земля, жил-был я. (И гитара моя)». Его «песенный» голос, напоминающий одновременно голоса Окуджавы, Гердта и Утесова, устанавливал некий подиум, а, вместе с нетривиальным гитарным аккомпанементом, – сценическое пространство. Магия началась.
За первой песней без паузы последовала ритмическая «Лебеда» и – вовсе без музыки, на одном ритме – «Бывает». Любители бардовской песни, встретили их как своих хороших друзей, а те, кто слышал впервые, сразу же погрузились в песенный мир Данского. Серию вводных песен завершила лирическая «Ангелы на шариках воздушных», перебросившая интонационный и ассоциативный мостик к «Девочка плачет, а шарик улетел» Окуджавы.
Надо сказать, что классики авторской песни незримо присутствовали в песнях Григория на всем протяжении концерта. Но Г. Данской не подражает, не имитирует стиль, скажем, Высоцкого или Визбора, а, кажется, порой, играет его как сценический образ. И не только этих авторов. Между легендарными бардами и нынешней авторской песней пролегла богатая история мирового песенного жанра, и его события нашли отражение в авторской песне. И, конечно, в песнях Григория Данского. Впрочем, удивительно не это, а то, что, обладая феноменальной восприимчивостью к тому, что делают другие, Григорий создает оригинальные вещи. Даже на тему «простой» туристской песни. Свидетельством тому – песни его Алтайского цикла. Впрочем, оказалось, что это не только песни, но и рассказ, порой, поучительный, порой, забавный. Песни вырастают из него, как горы.
«В горах по-другому пишется, по-другому ощущается, – поясняет Григорий. – Здесь мир видится с другого ракурса, с другой точки. Ты видишь другие пропорции, другие отношения. И в какой-то момент начинаешь забывать о себе. Горы лечат от эгоизма. Когда тебе приходится что-то преодолевать – а ты преодолеваешь это в команде – тебе приходится думать о своих коллегах, о своих друзьях. Это ощущение утрачивается в повседневной жизни. Мы замыкаемся в своей скорлупе, в своем личном пространстве. А в горах – ваше общее пространство. Если кому-то из вас стало плохо, это значит, что стало плохо всем вам. И это понимание, что все мы одно целое там, в горах становится актуальным, естественным и неизбежным…
В горах пишется просто. Один известный джазовый гитарист, попав в горы, сказал: «Теперь я знаю, что такое авторская песня. Это, когда ты спустился, вернулся, взял ля-минор и почувствовал, что этим все сказано. Более того, тебе это даже нравится». Вот эти песни написаны как-то так. Хотелось просто».
Таковы песни о Голубом озере, забеге по вертикали, о Стажерах, о Юбилейной… Среди них– чудесная песня «Дождь»: «Дождь, дождь, в лагере дождь. / Как душой человек тощ! / Утром, чтобы вернуться не в ночь, / Выйти думали, но – дождь». К ней эпиграфом прозвучала фраза из предваряющего песню рассказа: «От необдуманных поступков спасает дождь».
Особенно интересными нам показались опыты совместного творчества. Сам Григорий поясняет это так: «Соавторство – опыт важный, непредсказуемый и полезный. Потому что в какой-то момент автор думает, что он уже умеет писать песни. Он замыкается в своем умении, своих навыках. Тут появляется другой автор, который тоже думает, что он умеет писать песни. Они уже оба умеют. И делают это по-своему. Но вот они встречаются, и у них появляется что-то, что не похоже ни на того, ни на другого и вообще ни на что». Действительно, прозвучавшие затем песни, написанные Григорием Данским совместно или в рамках общей работы с Василием Уриевским, Ксенией Полтевой, Константином Завалиным были разнообразны, неожиданны и интересны: «Актру», «Тако», «Александровский сад», «Бессарбский» цикл.
Концерт завершился известными «Ивиковыми журавлями», «Виолончелисткой» и – на бис – «Комсомольским проспектом».
Мы воспользовались редкой возможностью и задали барду «на бегу» (Григорий уезжал в Запорожье) несколько вопросов. Во-первых, о том, над чем он сейчас работает и с кем сотрудничает.
- Я пишу песни. И даже если они реализуются в совместных проектах, все равно это находит место в моей сольной программе. Это песенный цикл по произведению Николая Лескова «Левша» и Евгения Замятина «Блоха», достаточно обширный цикл, который выстраивается в отдельную программу, она находится в стадии завершения. Я уже большие фрагменты показываю на концертах. Алтайский цикл, который я сегодня пел, тоже еще в процессе, пишется и обрастает каким-то своим содержанием, своим звуком. Цикл бессарабских песен немножко игровой, но в нем есть серьезная содержательная подложка.
- На ваш взгляд, в какую сторону движется авторская песня сейчас?
- Я не вижу какого-то магистрального, доминирующего движения. Потому что классика авторской песни остается классикой, она стоит на прочных основах. Никуда ее не сдвинуть, и хорошо. Она должна быть и должна звучать. Это Окуджава, Визбор, Высоцкий, Галич и младшие – Ким, Городецкий… С другой стороны есть ансамбли, исполнители, которые ближе к роковому звучанию – Николай Алексеев, Алексей Вдовин, Павел Фахртдинов. А есть люди, которые выступают в одну гитару, сольно, но у них есть свой звук, индивидуальность в высоком смысле. Это Сергей Труханов, Ольга Чикина.
- Но основой авторской песни все-таки остаются стихи?
- Трухановская муза такова, что он даже не в очень музыкальных, на первое прочтение, стихах находит такую мелодическую линию, так умеет вытащить мелодию, что она звучит в классическом, едва ли не романсовом ключе. Он может сделать мелодичными речитативы Бродского, какие-то жесткие, длинные стихи Дениса Новикова или Олега Чухонцева. Он доносит текст, доносит музыку стихотворения. Все равно авторская песня базируется на тексе, на словах. Вот Алексей Бардин, он очень яркий мелодист, с такими запоминающимися мелодиями, от которых в одном случае хочется плясать, в других случаях плакать. Но при этом у него никогда текстовая составляющая не уходит слишком в тень. Даже при очень красивых мелодиях там все равно через текст передаются серьезные вещи.
- Как вы думает, барды – это субкультура?
- Отчасти это так. С другой стороны – это часть большой русскоязычной культуры. Да, и вообще мир песенной поэзии интернационален. Это образ жизни. Вот пример моей семьи. Мой отец был и остается большим поклонником Высоцкого, моя мама – большая поклонница Окуджавы. Но мои родители не являются частью субкультуры, круга КСП. Никогда не ходили в походы, на слеты и т.д. Это просто советская интеллигенция. Отец – врач, моя мама – учитель, они это слушали в силу какой-то поколенческой истории. И то, что давали средства массовой информации. Все-таки худо-бедно, три пластинки Окуджавы выпустила фирма «Мелодия». Все-таки его песни звучали на киноэкранах. А в 70-80-е уже и на большой сцене в чужом исполнении. Его песни переводились на польский, в Польше до сих пор Окуджаву ценят и любят. И знают, поют. Это уже к субкультуре не имеет отношения. Это часть большой культуры. Значимая часть ее.
А существует, отчасти параллельно, отчасти пересекаясь, тот жизненный круг, который связан с бытом КСП, со слетами, с походами, с гитарой. Живут в дружеском кругу, поддерживают друг друга в разных городах и т.д., в сообществах. Это тоже форма существования авторской песни. Поэтому авторская песня – это вид искусства, который может существовать и в форме субкультуры, и в сфере большой культуры.